Кризис в стране что будет дальше

Экономическая правда

COVID-19 – аббревиатура, которая создала новую реальность и резко увеличила градус неопределённости.

В таком состоянии сейчас находятся все: рядовые граждане, которое уже начинает потихоньку «затягивать пояса» и теряют уверенность в завтрашнем дне, и бизнес с непонятным горизонтом планирования и миллионом угроз для выживания.

Есть ли шансы, что вирус отступит и все вернутся к своей повседневной жизни, или это надолго и прежние методы уже работать не будут? Первый вариант маловероятен и, скорее всего, меняться придется всем – как потребителям так и бизнесу. И сидеть, сложив руки, точно не стоит.

Ниже ЭП публикует часть ответов заместителя исполнительного директора в Международном валютном фонде Владислава Рашкована, которые поделился своими размышлениями и инсайдами на этот счет в рамках вебинара 5 O’clock Tea with Deloitte для академии «Делойт».

Каким может быть эффект кризиса, что означает базовый сценарий в последних прогнозах МВФ, как изменится поведение людей, и как бизнесу адаптироваться к новым условиям?

Далее прямая речь Рашкована. Беседу вел преподаватель Эдинбургской бизнес-школы Иван Компан.

Не «черный лебедь», а «черный слон»

Еще в январе этого года прогноз роста глобальной экономики от МВФ был улучшен с 2,9% в 2019 году до 3,3% в 2020, планировался более высокий рост в 2021 году.

Какие позитивные новости были в начале года? Во-первых, было достигнуто два больших соглашения: по Brexit и по китайско-американской торговой войне.

Промышленное производство в мире продолжило рост, международная торговля продолжила рост, и сыграли в этом большую роль центральные банки, которые в конце 2019 года достаточно синхронно снижали учетные ставки и делали ресурсы в мире более доступными.

Пандемия коронавируса стала центральным риском для глобальной экономики. При этом Карта рисков, представленная на Мировом экономическом форуме в Давосе в январе, особо не предусматривала риск эпидемии.

Тут я бы использовал понятие не «черный лебедь», а «черный слон», потому что «притопала» эпидемия, которая бывает раз в столетие.

Во-первых, погибло много людей. Во-вторых, из-за карантинных методов для сдерживания эпидемии мир оказался в состоянии «локдауна». И здесь я, наверное, не соглашусь с мнением, что вирус был только «включателем» кризиса, а условия для него были созданы до этого.

Масштаб и скорость кризиса сейчас не похожи ни на что, что было на нашей памяти. Да, на рынках было создано много «пузырей», в том числе и на рынке ценных бумаг, многие компании готовились к рецессии в 2020 году, но не в таких масштабах.

Мировые прогнозы как гадание на кофейной гуще

Есть много глобальных и секторальных прогнозов, и все они, в том числе и прогноз МВФ о падении мирового ВВП в 2020 на 3% (представленный 14 апреля. – ЭП), выглядят как гадание на кофейной гуще, особенно если смотреть их динамику.

В начале апреля Fitch заявил, что падение будет на 1,9%, а через неделю в Goldman Sachs сообщили, что, скорее всего, кризис будет более глубоким, чем кризис 80-х годов.

На прошлой неделе глава МВФ подчеркнула, что этот кризис – как никакой ранее, и теперь с ней уже согласны многие эксперты.

Существует значительная неопределенность относительно глубины и длительности кризиса. Многое здесь зависит от эпидемиологии и эффективности мер сдерживания, а также – от разработки вакцин, скорость которой сложно предсказать.

В своем прогнозе МВФ исходит из предположения, что для большинства стран мира пандемия достигнет пика во втором квартале этого года, при этом, что меры по сдерживанию эпидемии сработают.

Минус 37 долларов за баррель: что происходит с рынком нефти

Базовый сценарий выглядит как оптимистический и в этом оптимистическом базовом сценарии экономика упадет на 3%. А это значит, что прогноз снижен на 6,3 п.п. по сравнению с январем – очень серьезные изменения за такой короткий период времени.

Фактически, это делает этот кризис худшей рецессией со времен Великой Депрессии 1929-1933 годов. Ожидается, что в 2020 году реальный доход на душу населения снизится более чем в 170 странах.

Эффект кризиса будет чувствоваться до 2025 года, не меньше

В базовом сценарии МВФ предполагает, что не только все принятые государствами мира меры по сдерживанию коронавируса окажутся удачными, но а также и усилия по предотвращению широкомасштабных банкротств компаний, не будет продолжительной потери рабочих мест и масштабных проблем финансового сектора, в том числе большого количества проблемных кредитов.

Если это произойдет в 2020 году, МВФ прогнозирует глобальный рост в 2021 году в размере 5,8%. И для многих стран это восстановление будет только частичным.

Из-за того, что будет неполное восстановление в 2021 году, совокупные потери мирового ВВП за 2020-2021 годы от пандемии могут составить около 9 трлн долларов. Эффект кризиса будет чувствоваться до 2025 года, не меньше. И это все в базовом сценарии.

В менее оптимистическом сценарии – если пандемию не удастся сдержать во втором полугодии 2020 года – глобальная экономика может снизиться на 6%. А в случае перехода шока от пандемии на 2021 год, падение экономики в 2021 году может составить еще 8%.

Не стоит надеяться на один-два месяца

Почему каждую неделю меняются прогнозы? Из-за беспрецедентности кризиса. Никто не может сказать, как упадет экономика. Но что важно понять? Это не один-два месяца, в том числе для Украины.

Экономика нырнет глубоко под воду и как долго там будет находиться, непонятно. Поэтому нужно или адаптироваться дышать под водой или же научиться задерживать дыхание.

Экономическая модель поведения людей изменится

Потребители уже перестали покупать товары длительного пользования и начали больше сберегать.

Данные с Китая показали, что в первые недели февраля продажи автомобилей снизились на 92%, международный туризм упал на 70%. В Юго-Восточной Азии в марте полеты снизились на 98%, похожие показатели фиксируют в Европе.

Транспортная отрасль под риском – путешественники могут пересмотреть свои планы на лето или в целом поменять свои привычки, например, не летать так далеко.

Главные тренды на карантине: что изменилось в поведении украинцев

Люди точно будут больше заботиться о здоровье, профилактике, диагностике. Мы поменяем взгляды на дистанционную работу, а это сильно повлияет на рынок офисов и спрос на них.

С точки зрения экономической модели поведения сегодня медработники стоят для мира гораздо больше, чем футболисты, а сами футболисты без игры и ТВ ничего не стоят.

1,6 миллиарда детей не учатся – что будет с системой образования

По данным Мирового банка, по состоянию на 30 марта школы были закрыты в 161 стране мира и 1,6 млрд детей и подростков (около 80% процентов всей молодежи) не посещают сейчас учебные заведения.

Если пандемия продлится долго, не совсем понятно, как это повлияет в целом на систему образования.

Кто возьмет на себя роль спасителей

Сам по себе вирус – это, приблизительно ⅕ проблем мировой экономики. ⅘ проблем связаны с решениями правительств и изменением политических моделей.

Если кризис продлится один квартал, и мы сможем вернутся к нормальной жизни, то этот краткосрочный период будет профинансирован правительствами стран за счет увеличения долга, который расписан на многие годы.

Если ситуация будет намного хуже и ситуация с пандемией не будет взята под контроль, то и у правительств не хватит большого инструментария.

Вперед в 90-е: НБУ призывают печатать деньги, почему это опасно

Ситуация выглядит таким образом, что во многом возьмут на себя роль спасителей правительства и центральные банки, часть возьмут на себя международные финансовые организации. Только консолидировано мы сможем справиться.

И все-равно надо понимать, что чей-то бизнес, к сожалению, остановится. На первом плане стоят врачи, которые борются за то, чтобы люди выжили, и с другой стороны – ищут вакцину.

Можно сколько угодно заливать деньгами экономику, но сегодня все зависит от эпидемиологов, от врачей, которые должны спасти больше людей и найти необходимые механизмы вакцинации, которые смогут побороть вирус. Если это произойдет, то экономика начнет восстанавливаться.

Это не кризис ликвидности, а кризис платежеспособности

Говоря о роли центральных банков стоит упомянуть фразу, которую уже многие говорили: «это не кризис ликвидности, а кризис платежеспособности».

«Solvency» и «insolvency» (платежеспособность и неплатежеспособность. – ЭП) – это еще одни популярные слова для словарика бизнесмена в 2020 году. На неплатежеспособность надо смотреть на трех разных уровнях.

Первый уровень – уровень государства. В период кризиса именно развивающиеся рынки, такие как Украина, рискуют нести самое тяжелое бремя. Они столкнулись с самым большим оттоком средств за всю историю. За несколько недель с развивающихся рынков ушло 100 миллионов долларов.

К МВФ более 100 стран обратились за помощью, такого никогда не было. В пиковые момент у Фонда было 40 программ. Называлась сумма 1 триллион долларов – это все активы, которые сейчас есть у МВФ и Фонд готов их направить на преодоление кризиса.

Несколько недель назад МВФ с Мировым банком, накануне это поддержали и G20, договорились об отложении платежей для наиболее бедных стран по внешним долгам. Украина к ним не относится.

У МВФ есть 1 трлн долларов и важно понимать, что это все активы фонд готов направить на помощь в этот кризис.

Вопрос неплатежеспособности – это не только вопрос государств, но это еще и вопрос предприятий – второй уровень.

МВФ говорит, что нужно как можно больше предоставить «линий жизни» для малого и среднего бизнеса. На сайте Deloitte, Baker McKenzie и МВФ показаны разные инструменты. Это и помощь банков, и центральных банков, и помощь правительства. Как это делать? Каждая из стран идет своим путем.

Увольнения, неоплачиваемые отпуска и пособия по безработице: как защитить себя во время кризиса

Есть третий уровень – это уровень индивидуумов. Например, по состоянию на 5 апреля в США 69% арендаторов оплатили аренду за свои дома. Выборка составила 13 млн домохозяйств. В США 330 млн человек, из них 110 млн живет в арендованных домах.

Таков результат за один месяц. Что будет в следующем месяце – не до конца понятно, но это влияет на владельцев домов, у которых есть ипотека, и дальше на банковский сектор.

После кризиса все уже будет работать не так: что надо менять бизнесу

2020 год будет потерянным годом для экономики. Тем не менее, кризис – это новые возможности, но возможности для тех, кто будет к этому готов. Если мы не будем думать, что мы после кризиса вернемся и будет работать также, как и раньше.

Что бы в этом году я посоветовал бизнесу?

Во-первых, быть островком адекватности, в первую очередь для своих поставщиков, клиентов. Покажите лояльность, покажите, что на вас можно рассчитывать. Любым способом. Общайтесь онлайн, рассказывайте о результатах. Даже для небольшого количества клиентов, ели вы представляете малый бизнес.

Во-вторых, помогите своим клиентам справиться с их страхами. Они тоже боятся не выжить в кризис. Узнайте, в чем конкретно заключается их страх и помогите им с ним справиться.

Третье – учитесь управлять дистанционно. Разговаривать мы уже научились.

Четвертая важная вещь – многие говорили о стратегии диджитализации и трансформации в этом ключе. Последние 10 лет digital transformation звучит во всех презентациях, но даже банки, которые максимально продвинуты в этом плане, оказались не готовы.

Читайте также  Как узнать свой номер киви кошелька

2020 год станет годом окончательного понимания важности диджитализации. И чем быстрее наши компании это поймут, тем больше они сегодня могут реализовать инновационные и новые решения, и не копировать то, что было 5-10 лет назад.

Например, собрания акционеров компаний онлайн – раньше Комисии по ценным бумагам такое могло присниться разве что в страшном сне, а теперь это есть, и заседания МВФ тоже можно проводить онлайн.

Кирилл Бигай, Preply: Нам потребуется 6-7 лет, чтобы выйти на оценку в 1 миллиард долларов

Пятое – СЕО многих компаний стали тем ресурсом, которому стали больше доверять. Я бы рекомендовал СЕО компаний организовывать онлайн-встречи со своими сотрудниками, чем больше – тем лучше. Для того, чтобы снижать их страхи.

Шестое – кого не будет в онлайне, выжить будет очень сложно…

Изменения в экономической модели поведения будут очень большие.

Онлайн-продажи, доставка, телемедицина будет очень важна в разных областях, онлайн-обучение, скрининговые сервисы, все инструменты коллаборации, коммуникационные инструменты.

Для работы на дому многим нужна периферийная техника, вырастут затраты на ксероксы, принтеры. Много людей начнут заниматься дома спортом, спрос на тренажеры вырастет. В США растет спрос на патроны и оружие на алкоголь, настольные игры, технологии дополненной реальностью.

Логистика, доставка, почта будет очень сильно развиваться благодаря e-commerce и развитию маркетплейсов. Опять же, бизнесу, который еще не в онлайне, срочно нужно туда переходить или размещаться на маркетплейсах.

Очень важный риск – это cyber-риски. Мы переходим в онлайн, но преступников меньше не становится. Недавно, например, хакеры создали сайт отдельный IMF2020, очень похожий на сайт МВФ, и от его имени распространяли неправдивые заявления. Таких вещей будет очень много.

Кроме этого, важно понимать, что собственникам компании тоже придется вложить свои деньги. Как говорят в Одессе: «денег нет, денег нет, придется продавать доллары». Время для этого пришло.

Как Украине финансировать дефицит бюджета (или где взять деньги на противодействие кризису)

Часть этих затрат готов профинансировать МВФ.

Часть этих денег будет покрыта банковской системой, в том числе за счет предоставления кредитов и помощи бизнесу.

Есть же два варианта пути: можно дать 100 гривень помощи бизнесу от государства, а можно дать 5% компенсации процентной ставки по кредиту в размере 100 гривень, который даст коммерческий банк по более низкой ставке. Банк, в свою очередь, может получить рефинансирование центрального банка.

Многие центробанки в мире так и работают, представляя ликвидность банковской системе, а банковская система, в свою очередь, помогает людям. Государство, в свою очередь, частично гарантирует эти кредиты.

Да, с одной стороны, если определенное количество людей не погасит кредиты, государство покроет, но это не будет 100%. В итоге у вас возможность использования банковской системы для преодоления кризиса будет в 5 раз больше увеличивать возможности государства.

Последние новости об экономическом кризисе в России и мире

  • English
  • Deutsch
  • Français
  • العربية
  • Español
  • RTД на английском
  • RTД на русском
  • RUPTLY
  • RT на русском Вконтакте
  • Twitter RT Russian
  • Страница RT на facebook.com
  • Канал RT на Telegram.me
  • Канал RT на YouTube.com
  • RT на русском группа на Одноклассники.ru
  • Материалы RT на русском в Живом Журнале
  • Фотолента корреспондентов RT в Instagram
  • RT на русском на flipboard.com
  • viber
  • rss
  • RT на русском в Миртесен
  • RT на русском в TikTok
  • RT на русском в rutube
  • Пресс-релизы
  • О канале
  • Программы RT
  • Контакты
  • Текущие закупки RT
  • Написать в редакцию
  • Новости телеканала
  • Новости партнёров
  • Новости
  • Мир
  • Россия
  • Бывший СССР
  • Экономика
  • Спорт
  • Наука
  • Без политики
  • Мнения
  • ИноТВ
  • Фото
  • Видео

© Автономная некоммерческая организация «ТВ-Новости», 2005—2021 гг. Все права защищены.

Сетевое издание rt.com зарегистрировано Роскомнадзором 14 августа 2020 г., свидетельство Эл № ФС 77-78993

Главный редактор: Симоньян М. С. Адрес редакции: 111020, Москва, Боровая улица, 3к1. Телефон: +7 499 750-00-75 доб. 1200 E-mail: info@rttv.ru

Организации, признанные экстремистскими и запрещённые на территории РФ

Но вы держитесь: волна суверенных дефолтов захлестнула весь мир

Проблема колоссального долга, накопившегося в мировой экономической системе, в результате вызванного пандемией кризиса только обострилась. Не в последнюю очередь это касается государственного долга, с начала века прираставшего рекордными темпами. В то время как развитые страны могут еще какое-то время накапливать долги, не рискуя крахом финансовой системы, развивающиеся оказываются лицом к лицу с угрожающими последствиями. С начала года уже пять государств объявили дефолт по обязательствам. В следующем году их число вырастет, причем среди банкротов могут оказаться и крупные экономики. О том, как финансовая несостоятельность охватывает всё больше государств, — в материале «Известий».

Экономический кризис в 2020 году оказался самым тяжелым за последние полвека минимум. Спад в мировой экономике, по оценкам МВФ, составит 4,9%. Для сравнения, в 2008 году мировой ВВП сократился всего лишь на 1%. Для многих стран это означает падение ВВП на двузначные числа, причем ситуация затрагивает и крупные, относительно диверсифицированные развивающиеся экономики, например Бразилию (ожидаемое снижение — 10,5%). Экономический спад означает неизбежное сокращение налогооблагаемой базы, что в свою очередь ставит многие государства перед выбором — выплачивать долги (их обслуживание может составлять до трети бюджетных расходов) либо же как-то поддерживать обваливающуюся экономику и выполнять прочие государственные обязательства.

В апреле министры финансов стран G20 договорились о временном моратории на платежи межгосударственного долга со стороны 73 самых бедных государств мира. Такое облегчение налогового бремени пришлось к месту, однако действовать оно будет только до конца года. Тогда как последствия кризиса для налоговых поступлений будут сказываться на протяжении еще долгих месяцев. Впрочем, это не помешало сразу пяти странам — Аргентине, Ливану, Эквадору, Белизу и Суринаму — объявить дефолт в самом начале локдаунов или даже до введения карантина.

Аргентина

Финансовая ситуация в пятой по размерам экономике Нового Света была тяжелой всё последнее десятилетие. Левые и правые правительства сменяли друг друга, но ни одному из них не удалось запустить машину экономического роста и обуздать инфляцию. В мае страна пропустила очередной платеж по облигациям в размере $500 млн (ранее и так уже отсроченный). Дефолт стал вторым с начала века и уже девятым за всю историю страны.

К сентябрю правительству Альберто Фернандеса удалось договориться с инвесторами об очередной реструктуризации. Общий объем подлежащих ей облигаций составляет $65 млрд. Средняя ставка по обязательствам сократится с 7% до 3%, а размер выплат в течение следующих 10 лет уменьшается на $37 млрд.

Это очень хорошие новости для аргентинской экономики, которая надолго застряла в долговой трясине, а в ходе текущего кризиса должна сократиться самое меньшее на 12%. Тем не менее реструктуризация не решит все финансовые проблемы страны: задолженность, большая часть которой — внешняя, продолжает составлять около 90% ВВП. Весьма вероятно, что этот дефолт — не последний в истории страны.

Ливан

В отличие от Аргентины, Ливан — новичок в клубе государств-банкротов. Даже во время гражданской войны в 70–80-х годах прошлого века государство исправно платило по внешним и внутренним обязательствам. Тем не менее проблемы «ближневосточной Швейцарии» были хорошо заметны все последние годы — ситуацию, когда госдолг достиг 150% ВВП, здоровой никак назвать было нельзя. С началом 2020-го стало только хуже. 9 марта Ливан не смог заплатить по евробондам на сумму $1,2 млрд. Это привело к обрушению национальной валюты. Официально ливанский фунт привязан к доллару, но на черном рынке он просел на 40%.

Но это только начало. У страны из-за дефолта и огромных долгов глубокие проблемы с поиском внешнего финансирования, и за антикризисные программы платить некому. В результате рецессия ударит по Ливану со всей силы: ожидаемое сокращение ВВП составит 25% — один из худших показателей в мире. Тут стоит добавить, что и до пандемии у экономики Ливана было всё плохо: в прошлом году ВВП упал почти на 7%. Теперь экономическое развитие страны откатится к уровню 2002 года — это чуть ли не самое далекое «путешествие в прошлое» среди всех государств мира. Даже у Греции во время ее долгового кризиса дела обстояли не настолько печально.

Отметим, что за последние 20 лет население Ливана существенно выросло как из-за естественного прироста, так и после прибытия более чем миллиона беженцев из соседней Сирии. С поправкой на это благополучие страны возвращается вообще во времена непосредственно после гражданской войны. МВФ отказался публиковать прогнозы по развитию экономики на ближайшие 25 лет «в силу высокой неопределенности». В этом же году инфляция составит 150%, отношение госдолга к ВВП — 170%, а дефицит бюджета — 16,5%. Государство тратит сотни миллионов долларов ежемесячно на субсидирование еды, но деньги кончаются, и фактически вопрос стоит о том, кормить ли граждан или заплатить хотя бы по части долгов. Не нужно быть пророком, чтобы догадаться, какое решение выберет Бейрут. На данный момент лишь масштабная финансовая помощь извне может хоть как-то смягчить тяжелейшую депрессию.

Эквадор

Здесь ситуация не настолько отчаянная. В апреле правительство страны вынуждено было отложить платеж по $800 млн задолженности. Тем не менее страна располагает более чем $2 млрд золотовалютных резервов, что приличный объем относительно размеров ее экономики. В конце сентября Кито смог договориться о программе помощи со стороны МВФ размером $6,5 млрд. Всё это должно обеспечить подушку для смягчения самых тяжелых последствий эпидемии и финансового кризиса.

Замбия

Первой страной, чьи государственные финансы рухнули в ходе второй волны пандемии, стала Замбия. 16 ноября правительство страны объявило о неплатежеспособности. За последние несколько лет Замбия набрала долгов на $12 млрд — как на открытом рынке, так и у иностранных государств, в первую очередь Китая. Деньги в стране, богатой запасами металлов, должны были пойти на развитие экономики, но оказались в основном проедены или разворованы.

Частные инвесторы отказываются обсуждать реструктуризацию на условиях сокращения общей суммы выплат, так как задолженность правительства страны перед Китаем останется неизменной. МВФ также пока не одобряет программу экстренной помощи африканской стране, поскольку не уверен, что она вообще сможет впоследствии вернуть хоть что-нибудь.

Для всей Африки долговой кризис в Замбии — грозный сигнал. Попытки развития инфраструктуры в последние 10 лет заставили многие государства набрать миллиардные долги. Хотя африканская экономика за декаду заметно подросла, ВВП некоторых стран почти удвоился, с государственными финансами дела идут не очень. Кризис почти наверняка лишит многих из них платежеспособности, что приведет к дополнительному ухудшению и без того тяжелой рецессии.

Далее везде

Если оценивать риски дефолта по кредитным дефолтным свопам (CDS), то в числе сомнительных лидеров по вероятности неплатежей в ближайшие годы оказываются всё та же Аргентина (более 50%), Ангола, Камерун, Кения и Пакистан. Дефолт последнего может стать наиболее тяжелым испытанием как для самой страны, так и для мировой экономической и финансовой стабильности. В ближайшие три года южноазиатскому государству с населением более 200 млн человек нужно будет найти более $27 млрд на погашение своих долгов, причем $19 млрд из них приходится на платежи МВФ.

Ресурсов на это у Исламабада нет: вся экономика фактически живет за счет постоянных кредитов со стороны. По сути, единственной надеждой остается помощь Китая, которому нужно участие Пакистана в амбициозной инфраструктурной программе «экономического коридора» через Гималаи к Индийскому океану.

Читайте также  Какая карта лучше виза или мастеркард

Турция в число наиболее вероятных неплательщиков пока не входит, но положение дел в этой стране постоянно ухудшается. По мнению бывшего директора МВФ Десмонда Лахмана, турецкие компании и банки, включая структуры с госучастием, задолжали внешним кредиторам более $300 млрд. При этом валюта утекает из страны из-за хронической комбинации бюджетного и платежного дефицитов. Турецкая лира с начала года обрушилась более чем на треть и продолжает постоянно пробивать исторические минимумы.

В случае малейшего кризиса глобальной ликвидности кризис платежей со стороны турецкой экономики неизбежен. И если дефолты небольших по размерам экономики стран для глобальной системы неприятны, но терпимы, падение таких гигантов, как Турция, может вызвать эффект домино по всему миру, и так переживающему беспрецедентно тяжелые времена.

Экономист о текущем кризисе: «Чтобы начать движение вверх, нужно достичь дна, а этого ещё не произошло»

Существуют прогнозы о том, что осенью 2020 года Россию ждёт масштабный экономический кризис, в сравнении с которым сегодняшняя ситуация выглядит ещё не так плохо. В частности, есть ожидания роста безработицы, кризиса в банковской сфере и исчерпания государственного ресурса поддержки бизнеса. Об этом — в интервью с руководителем департамента экономики и финансов НИУ ВШЭ — Пермь Татьяной Букиной.

Как вы считаете, действительно ли экономические последствия пандемии могут проявиться с лагом в несколько месяцев и только к осени развернуться полностью?

Да, я считаю, что всю глубину экономических последствий пандемии мы увидим несколько позже. Прежде чем начать движение вверх, нужно достичь «дна». Этого ещё не произошло.

Меры борьбы с пандемией уже стали для мировой экономики шоком беспрецедентного масштаба, который оценивается в 3-5 % мирового ВВП 2020 г. В настоящее время карантинные меры и самоизоляции привели к коллапсу экономической активности в ряде отраслей. Особо уязвимыми оказались отрасли туризма и пассажирского транспорта (главным образом, авиа), а также производители и поставщики моторного топлива.

Если говорить про Россию, есть важный момент, который я хотела бы отметить: Россия подошла к сегодняшнему дню с достаточно непростыми стартовыми условиями.

Во-первых, это сочетание затяжной рецессии в российской экономике со слабыми признаками начала подъёма на фоне завершения её адаптации к новым условиям работы (санкции, повышение НДС). Так, по итогам 2019 года темпы роста ВВП у нас составили 1,9 %, в 2018 году эта цифра была 2,5 %. Я поясню, для такой большой экономики, как наша, чтобы запустить экономический рост, темпы роста должны быть не менее 3 %. Всё, что ниже, не позволит «запустить» рост.

Во-вторых, завершилась подготовка к реализации системы национальных проектов, сформировалось политически значимое обязательство по формированию интенсивно развивающихся новых секторов «не нефтяной экономики».

В-третьих, масштабные потери в ряде отраслей (в автопромышленности спад в 2020 г. может составить почти 40 %!) от кризисных процессов уже в текущем году создают достаточно тяжелые стартовые условия для преодоления среднесрочных аспектов кризиса.

Насколько серьёзными могут быть последствия коронакризиса для экономики?

Когда речь идёт о прогнозах больших макросистем, то обычно рассматривают три варианта это оптимистический, реалистический и пессимистический.

Первый будет реализован в том случае, если к середине 2020 года утихнет эта крупномасштабная эпидемия по стране в целом, ограничения на экономическую деятельность будут сняты почти полностью. Думаю, что ограничения в сфере международного туризма и частично транспорта, в частности авиа, частично всё-таки сохранятся. Второй вариант возможен, если возникнет вторая волна пандемии, а третий и, мне кажется, наиболее опасный, когда пандемия будет волнообразно то ослабевать, то усиливаться, и останется существенным фактором, влияющим на экономику, вплоть до середины 2021 года.

Предполагается, что в 2020 году снижение экономики составит по оптимистическому сценарию 3 %, по базовому или реалистичному 4 %, пессимистичному 5 %. Дальше, если мы будем говорить про сокращение экспорта и импорта туристических услуг, то по сценарию оптимистичному это составит «минус» 35 %, по базовому примерно такая же цифра «минус» 35 %, а вот по пессимистичному речь идёт по прогнозам до «минус» 65 %.

Прогнозы о том, что осенью возможна новая волна кризиса, заставляют вспомнить 1998 и 2008 годы. Похож ли текущий кризис на кризисы тех лет?

Они кардинально разные по протекающим процессам и, естественно, по тем результатам, которые мы получим. Смотрите, 2008-2009 год очень сильно ударил по крупному бизнесу. Там пострадали крупные бизнесы и программы поддержки экономики были направлены именно на крупный бизнес. Что мы имеем сейчас? Во-первых, сейчас пострадал малый бизнес. Во-вторых, кризис 2020-го ударил по видам деятельности с высокой добавленной стоимостью: это туризм, сфера услуг, общепит, авиаперевозки, торговля, особенно непродовольственными товарами.

В сравнении с 1998 годом ситуация тоже кардинально иная. Дефолт это невыполнение обязательств со стороны государства. Сейчас же государство обладает ресурсами, которых не было в 1998 г. Сейчас правительство намеренно проводит консервативную бюджетную политику: она предполагается во всех трёх сценариях, о которых мы говорили раньше. В них учтены все принятые на данный момент меры поддержки экономики, включая третий пакет (его стоимостная оценка порядка 900 млрд руб. на 2020 г.).

Однако дополнительных расходов на поддержку экономику сверх озвученных трёх антикризисных пакетов в сценарии не закладывалось. Такой подход позволит не попасть экономике в состояние дефолта. Кроме того, у нас сейчас есть своего рода «подушка безопасности» фонд национального благосостояния. А в 1998 году ни о чём подобном речи не было.

Второй момент, очень важный, состоит в том, что в 1998 г. финансовый рынок находился в стадии формирования. Сейчас у нас совершенно иная ситуация. Как бы ни критиковали политику Эльвиры Набиуллиной, я считаю, что она абсолютно грамотна и позволяет сохранить стабильность финансового рынка в критической ситуации. Несмотря на тяжёлые условия пандемии, несмотря на то, что в начале марта потребители спровоцировали сильный рост цен на товары, проводимая политика Центрального банка в общем-то позволяет прогнозировать уровень инфляции за 2020 год. Сам регулятор ожидает в этом году инфляцию на уровне 3,8-4,5 %, а Центр макроэкономического анализа 4-4,5 % как видите, они сходятся в оценке, и более того в условиях сильных негативных изменений это вполне адекватный уровень инфляции.

Дальше, кризис 1998 года в общем-то был связан с резким ростом курса доллара. Сейчас девальвация нашей валюты тоже произошла, и есть вероятность, что продолжится, но не в тех масштабах, которые были в 1998 году: вы помните, тогда курс доллара скакнул с 6 рублей до 28. По прогнозам предполагается, что, начиная с IV квартала 2020 года и до 2022 года, курс будет находиться в коридоре 95-103 рубля за доллар, а уже в 2023 году будет постепенное укрепление рубля и мы вернёмся к цифрам 87-90.

Наконец, я хотела бы отметить, что за период с 1998 по 2020 год в стране всё-таки накопился достаточный инструментарий по регулированию экономики. Если бы были только 1998 и 2008 годы, а у нас ещё был кризис 2014-2015, были введены санкции со стороны ряда государств. Это плохо для экономики, но к сегодняшнему дню это позволило сформировать определённый инструментарий. И это ещё одно отличие от предыдущих кризисов.

Татьяна Букина

Министр труда и социальной защиты заявил, что самым сложным с точки зрения занятости будет третий квартал, на него придутся пиковые показатели по безработице. Какие последствия этого возможны для экономики?

Я согласна с тем, что роста безработицы стоит ждать осенью. Наиболее уязвим при этом малый бизнес самозанятые, индивидуальные предприниматели. Из отраслей транспорт и связь, торговля, обслуживание, питание, спорт и так далее. Далее, в группе риска оказываются молодые работники до 30 лет, в основном это затронет, конечно же, женщин.

Что касается уровня безработицы, то, по прогнозу Центра трудовых исследований Высшей школы экономики, безработица, рассчитанная по методике Международной организации труда, будет ниже 6 %. И это не тот уровень, который является критичным: до кризиса он был 3-4 %.

Нужно понимать, что занятость в любом случае никогда не будет 100 %-ой, потому что всегда есть так называемая естественная безработица. Она формируется за счёт особенностей институциональной среды: несовершенства информации о вакансиях, несовершенства рынка жилья, наличия административных барьеров при трудоустройстве и т. д.. Кроме того, есть рабочие, которые высвобождаются из-за структурных изменений в экономике, влияющих на изменение спроса и, как результат, требующих структурных изменений на рынке труда.

В настоящее время уровень естественной безработицы в России эксперты оценивают на уровне 6-7 %.

Результативность рынка труда будет зависеть от того, какой сценарий реализуется. Если оптимистичный, то есть, пандемия утихнет к середине 2020 года, то со стороны компаний будет лишь перераспределение ресурсов от инвестиций к выплатам работникам в 2020-2021 годах. Если же реализуются базовый и пессимистичный сценарии, то это перераспределение ресурсов тоже произойдёт, но его окажется недостаточно для сохранения занятости, и с конца 2020 года ожидается высокая безработица. Ситуация будет настолько серьёзной, что увольнения потребуются для того, чтобы компании могли сохранить свою деятельность, ведь фонд оплаты труда достаточно серьёзная статья расходов для бизнеса.

В какой степени серьёзность экономических проблем будет зависеть от цен на нефть?

Очень сильно будет зависеть. Другое дело, что последние события позволяют надеяться на положительное влияние этого фактора: после того, как России всё-таки удалось договориться с Саудовской Аравией и с их стороны были отменены скидки на нефть, в результате чего ситуация на мировом рынке энергоносителей относительно стабилизировалась.

Если говорить про Пермский край, то интересна положительная динамика производства по виду экономической деятельности «Добыча полезных ископаемых». Сейчас она определяется, в первую очередь, добычей нефти. Все остальные подотрасли добыча металлических руд, прочих полезных ископаемых (щебёнка, песок) характеризуются снижением. Поэтому, конечно, ситуация с ценами на нефть очень во многом будет определять успешное функционирование нашей экономики.

В основном эксперты говорят о том, что в сегодняшней ситуации банковский сектор вполне устойчив. В то же время первый вице-премьер России Андрей Белоусов привёл такие цифры: «Треть всех кредитов бизнесу выдали предприятиям из пострадавших отраслей экономики. Процентов 30 из них, по словам Белоусова, станут проблемными а это 4-5 трлн рублей». Чего ожидаете вы в сфере кредитования?

Я считаю, что нам следует ожидать значительного сокращения объёмов кредитования, но оно будет инициировано не банками, а самими заемщиками. С одной стороны, бизнесу придётся перераспределять ресурсы с инвестиционных задач на текущие, в том числе на выплату зарплат. А как раз кредитование на инвестиционные цели в основном формировало спрос на кредиты для юридических лиц.

С другой стороны, население уже сокращает потребительское кредитование и будет продолжать это делать по причине сокращения или даже потери дохода, потери работы. Так что сокращение кредитования будет связано не с банковским сектором, а с реальным. Инвестиции и потребление это то, что определяет объём кредитования. А если сжимается и то, и другое, то и спрос на кредиты снижается, даже несмотря на то, что Центробанк снизил ключевую ставку и, как ожидается, продолжит проводить мягкую монетарную политику. Что касается самого банковского сектора, то он вполне устойчив это тоже результат политики Центробанка.

Как повлияет на экономику низкий уровень потребления, будет ли он способствовать стагнации?

Для нашей экономики характерна высокая составляющая потребления в валовом внутреннем продукте. Он рассчитывается как сумма объёмов потребления, инвестиций, госрасходов (госзакупок) и чистого экспорта. Так вот из этих четырёх составляющих доля потребления в нашей стране составляет 51 %. Естественно, что его неизбежное в нашей ситуации снижение сильно повлияет на экономику. Правда, эксперты говорят, что после отмены ограничительных мер возможна некоторая компенсация провала потребления за время карантина, то есть реализация отложенного спроса за счёт покупки непродовольственных товаров, одежды, обуви и т. д. Но это будет краткосрочный всплеск, который на экономику не сильно повлияет, не поможет преодолеть общий спад.

Читайте также  Как оформить машину если нет прав

В чём специфика коронакризиса для Пермского края? Как пандемия повлияет на наш регион?

Мы уже говорили, что специфика текущего кризиса в том, что он ударил в большей степени по малому бизнесу. Поэтому если мы говорим про экономику Пермского края, то нам, можно сказать, повезло. Валовый региональный продукт нашего региона примерно на 90 % зависит от крупных предприятий, которые в меньшей степени, по сравнению с малым бизнесом, пострадали от текущего кризиса.

Второй положительный фактор: мы в меньшей степени ориентированы на производство конечной продукции, в большей степени на производство промежуточной, потребителями которой является та же промышленность. И вот итог: судя по статистике, производство в ключевых отраслях Пермского края за январь-апрель 2020 года сохраняется на уровне аналогичного периода 2019 г.

Мне кажется, ситуация в нашем регионе достаточно устойчива как раз за счёт крупного бизнеса, который в условиях пандемии и коронавируса пострадал в меньшей степени. Надо понимать, что промышленные предприятия стабилизируют не только обеспечивают выпуск товаров, тем самым формируя валовый региональный продукт региона, но и оказывают значительное влияние на формирование доходной части регионального бюджета, обеспечивают региональную занятость.

Работа, увольнения и зарплаты в период самоизоляции. Взгляд юриста.

Кризис в стране что будет дальше

Что останется после пандемии? Размышления Бернда Кортманна и Гюнтера Г. Шульце

Общество, образование, экономика, политика – что останется ­после пандемии коронавируса в различных сферах общественной жизни? Бернд Кортманн и Гюнтер Г. Шульце из Фрайбургского института перспективных исследований (FRIAS) собрали под ­одной обложкой мнения экспертов. В этом материале они дают краткое резюме сборника.

Мир все еще находится в разгаре пандемии коронавируса, которая захватила почти все страны. Но теперь появились эффективные вакцины, которые могут положить конец этому ужасу. Можно сказать: уже виден свет в конце туннеля. Но как будет выглядеть мир после коронавируса? Означает ли пандемия поворотный момент или это просто удар по долгосрочным направлениям развития? Что останется от кризиса?

Прежде всего, останется чувство индивидуальной и системной уязвимости. Пандемия коронавируса – это самый большой кризис для Западной Европы после Второй мировой войны в медицинском, экономическом и социальном плане. Это чувство останется и после пандемии. Относительная безопасность, в которой многие люди жили после окончания холодной войны, безвозвратно ушла. Теперь не только изменится отношение к жизни в долгосрочной перспективе, но и будет уделяться большее внимание индивидуальному и социальному обеспечению. Инвестиции в систему здравоохранения увеличатся, дискуссии на тему экономии средств прекратятся. Госорганы примут дополнительные меры, чтобы избежать нехватки средств защиты во время следующей пандемии.

Новое социальное взаимодействие – и ближний как потенциальная угроза

Есть надежда, что коронакризис приведет к новым формам социального взаимодействия. Во время кризиса в отношениях между людьми возникла странная напряженность. Все были затронуты вирусом и его социальными и экономическими последствиями, хотя и в разной степени. Вначале это вызвало солидарность и новое чувство общности и ответственности перед обществом. Группы людей, которые ранее не находились в центре внимания, наконец-то нашли признание благодаря своей социально ориентированной работе, например медперсонал или служащие в сфере торговли продуктами питания и службы доставки.

С другой стороны, ближние рассматриваются как потенциальные носители вируса – их поведение определяет подверженность риску, они становятся возможной угрозой. Это приводит к индивидуализации и дистанцированию (ритуалы приветствия/прощания, такие как рукопожатия, объятия или поцелуи, воспринимаются уже как устаревшие), а также к усилению изоляции, особенно среди психически неуравновешенных людей. Опасность «третьей волны» в смысле резкого роста психических заболеваний, особенно тревожных расстройств и тяжелой депрессии, вполне реальна для всех социальных классов и возрастных групп и уже зафиксирована в больницах и частных практиках.

Конечно, в настоящее время пока нельзя оценить, что именно из новой солидарности и «коронавирусного мироощущения» останется, а что отомрет. Тем не менее, многие эксперты из различных областей констатируют объединение человеческих усилий. Преодоление коронакризиса может стать своего рода репетицией для борьбы с более серьезными кризисами, особенно с экологическим кризисом, вызванным изменением климата. Существует также широкий консенсус по поводу того, что возврата к якобы старой доброй норме не будет. Скорее, коронакризис будет использоваться как возможность задуматься о глубинных процессах и переосмыслить некоторые ценности. Моральное пробуждение должно привести, среди прочего, к устойчивой экологической, климатической, экономической и социальной политике – в целом с целью усиления ориентации на общее благо.

Катализатор цифровой коммуникации

Даже несмотря на невозможность точных прогнозов для посткоронакризисного мира, многие тенденции развития уже вполне можно распознать. Одна из них – цифровизация. Тенденция к цифровой коммуникации усилится, и здесь кризис выступает катализатором. Пандемия вынудила фирмы, вузы и органы власти опробовать новые цифровые форматы, хотя некоторые из них до последнего не решались адаптировать новые коммуникационные технологии. Изменения останутся, если внедрение прошло удачно. В любом случае, «удаленка», идеоконференцсвязь, онлайн-обучение теперь будут использоваться более интенсивно, в частности, потому, что это экономит расходы и повышает привлекательность работодателей за счет соответствующих предложений.

То же касается и влияния на рынок недвижимости. С одной стороны, сотрудникам больше не будет так важна «локация» рядом с местом работы в мегаполисах, с другой стороны, потребуется меньше офисных площадей. Тенденция к «работе на удаленке» или homeoffice также будет способствовать увеличению занятости женщин, поскольку новые гибкие варианты работы дают больше возможностей сочетать ее с семьей. Женщины несомненно получат выгоду от бума цифровых технологий, потому что они страдали из-за ограничений в социальной жизни. Ранее им приходилось больше ухаживать за детьми, мириться с увольнением, становиться объектом домашнего насилия.

Новые тренды в экономике и на рынке труда

На рынке труда следует ожидать значительных корректировок – не только потому, что определенные секторы, такие как гостиничный и транспортный сектор, будут реструктурированы в долгосрочной перспективе, но также потому, что переход от школы к профобучению или от учебы в университете на рынок труда, а также смена места работы стали намного проблематичнее. Во время кризиса сократилось количество мест для профобучения, компании стали нанимать меньше людей. Это таит в себе риск, что возникнет «поколение короны», которое даже после окончания кризиса будет ощущать эти разрывы в своих учебных и рабочих резюме. Школьники, в особенности не очень сильные или имеющие миграционное прошлое, могут столкнуться с аналогичной угрозой, если школа снова закроется на длительный период. Ведь пандемия не в последнюю очередь выявила немало слабых мест в области цифровизации и дидактических навыков работы с цифровыми платформами у учителей, особенно в школьной системе Германии.

Коронавирус вызвал огромный шок у производителей, который влияет как на предложение, так и на спрос. Производство стало дороже, в том числе из-за внедрения концепции гигиены. В то же время спрос падает, потому что люди не хотят потреблять во время кризисов, а реальные доходы упали. Последствиями этого стали банкротства, потеря рабочих мест и ­реструктуризация – самые распространенные побочные эффекты экономического кризиса. Но этот кризис оказался глубже предыдущего, и пока неясно, будет ли восстановление быстрым. Разнообразная государственная помощь, какой бы правильной она ни была в принципе, может отсрочить назревшие структурные изменения и сохранить жизнь неконкурентоспособным предприятиям. И наоборот, помощь не всегда предоставляется быстро и адресно, а значит, компании, которые были бы конкурентоспособными в пост-коронный период, не смогли пережить кризис и вынуждены теперь выстраивать новые структуры.

В любом случае огромные дополнительные государственные станут серьезным обременением. Если, например, рынки потеряют доверие к крупным европейским странам, это может привести к кризису суверенного долга с далеко идущими последствиями. Утвержденный ЕС многолетний финансовый план на 2021–2027 годы в размере чуть менее 1,1 триллиона евро и специальный фонд «Corona» в размере 750 миллиардов евро, из которых 390 миллиардов евро в виде грантов, могут стать обнадеживающими факторами в краткосрочной перспективе. В то же время это таит в себе риск необратимого объединения долга с известными негативными эффектами для надежной превентивной и финансовой политики.

Пандемия как геополитический фактор

Коронавирус также сказывается на мировом порядке. Во-первых, действия администрации США в связи с пандемией могли способствовать поражению Трампа на выборах. Это дает основание надеяться, что США снова будут играть конструктивную руководящую роль на международном уровне. Во-вторых, именно эти действия США привели к усилению самостоятельной политики Китая. Китайское руководство использовало смещение фокуса многих стран на свои внутренние дела и теперь в ряде регионов играет на конфронтации между Китаем и США. Вообще тенденция к усилению этого дуализма уже была намечена и ранее. Как и во многих других случаях, пандемия просто ускорила процессы. Опять-таки определенное влияние будет иметь и «вакцинационный национализм», проявившийся в борьбе за разработку и использование вакцин.

В целом, коронавирус привел к провалу популистских правительств в демократических государствах, а в авторитарных государствах наоборот – к укреплению правительств. Вместе с тем коронакризис привел к одновременному росту как «ковидодиссидентов», так и сторонников жестких мер, увеличилось число публикаций в СМИ, дающих слово по-прежнему немногочисленным сторонникам теории заговора. Несмотря на то, что в этих теориях нет ничего специфического, что было бы действительно связано с короной, они активно используют те же механизмы, что и в теориях заговора прошлого.

Победа науки над кризисом

Пандемия явно способствовала пониманию важности научных исследований для общества. Но в то же время стало ясно, что над качеством коммуникации между представителями науки, политикой и СМИ еще можно поработать. Пандемия также помогла осознать, что правительства, которые действуют решительно на основе научных знаний, предоставляют прозрачную информацию и объясняют свои действия, помогают своим странам преодолеть кризис лучше, чем правительства, которые руководствуются идеологией. В конечном итоге – а какое доказательство может быть лучше, чем запуск в производство вакцины от коронавируса – этот кризис будет побежден наукой. Вот главная мысль, которая останется с нами и после пандемии коронавируса. Она может помочь нам решить большие проблемы, которые еще ждут нас впереди.

РАЗНОПЛАНОВЫЕ ПЕРСПЕКТИВЫ

Авторы статьи профессор Бернд Кортманн и профессор Гюнтер Г. Шульце являются ­редакторами книги «По ту сторону коронавируса. Наш мир после пандемии – взгляд со стороны науки», опубликованной в сентябре 2020 года в издательстве transcript. В этом сборнике под одной обложкой представлены работы 32 известных исследователей из ­различных дисциплин, в том числе, философа Маркуса Габриэля, бывшего председателя Федерального конституционного суда Андреаса Фоскуле, экономиста и председателя Wirtschaftsweisen Ларса Фельда, микробиолога и бывшего вице-президента Leopoldina Бербель Фридрих, а также литературоведа Марины Мюнклер и политолога Херфрида Мюнклера. Бернд Кортманн – профессор лингвистики, спикер совета директоров Фрайбургского института перспективных исследований (FRIAS), Гюнтер Г. Шульце — профессор экономики и научный директор социальных наук FRIAS.

You would like to receive regular information about Germany? Subscribe here: